Российско-китайский проект газопровода «Алтай»: есть ли угроза интересам Центральной Азии?

Последний визит российского президента Владимира Путина в Пекин и заключенные там договоренности в энергетической сфере вызвали большой резонанс в экспертных кругах обеих стран. Действительно, две ведущие державы Евразии всерьез и детально заговорили о строительстве прочных экономических связей.
По прогнозам тех же аналитиков, именно арена Центральной Азии станет площадкой столкновения геополитических интересов Москвы, Пекина и Вашингтона. Ситуацию усугубляет растущая потребность Поднебесной в энергоресурсах, которыми в большом количестве обладают такие страны региона, как Казахстан и Туркменистан. Между тем, последние соглашения Владимира Путина и Ху Цзиньтао о российских поставках газа в «восточном» направлении, переговоры Туркменбаши с китайским визави об экспорте туркменского газа, дают основания экспертам утверждать о возникновении конкурентной ситуации между Москвой, с одной стороны, и «среднеазиатскими» поставщиками, с другой.
Безусловно, можно с уверенностью прогнозировать, что Китаю с полутора миллиардным населением в будущем не хватит даже ресурсов Центральной Азии и России вместе взятых. Тем не менее, настораживает то, что складывающаяся обстановка создает прекрасные возможности для маневра Пекину, имеющему репутацию весьма неудобного «переговорщика».
О российско-китайских отношениях и их влиянии на страны Центральной Азии в интервью нашему корреспонденту в Москве рассказывает эксперт отдела СНГ Российского института стратегических исследований Аждар Куртов.

- Аждар Аширович, Ваши комментарии относительно прошедших российско-китайских переговоров на высшем уровне?
- Действительно, Китай — уникальная страна. В мире мало таких стран, где одна нация на протяжении многих тысячелетий создала свое государство с исторической преемственностью в культурном отношении.
Россия гораздо моложе Китая. Отношения в двадцатом веке с китайским соседом строились по-разному. Это был переломный период. Время охлаждений двусторонних отношений. Сейчас Китай — экономически развивающаяся страна, пока с четвертой экономикой в мире. Прогнозы экономистов, что в середине века Китай будет ведущей державой мира, весьма и весьма правдоподобны.
Китай — сложная страна в переговорном и дипломатическом отношении, и экономика у них очень сложная. Отсюда России хотелось бы большего от состоявшегося визита Путина в Китай, и от перспектив дальнейшего развития. Но ситуация такова, что к сожалению наши потенциалы не сопоставимы экономически. И это сдерживает возможности России в этом направлении. Тем не менее, удалось уладить сложные вопросы границы — результат долгих переговоров. Подписан большой договор, все острые конфликты улажены. Хотя надо признать, что в России остается часть таких политических представителей разных партий, которые считают, что не в российских интересах развивать отношения с Пекином.
Что касается военных соглашений, то традиционно в течение последних десятилетий Россия поставляла в Китай свое вооружение. Объем этого бизнеса достаточно приличный. И он будет продолжен, поскольку Китай существенно заинтересован в продолжении такого рода сотрудничества.
- А Вы согласны с тем, что в самой России к потеплению отношений с Китаем относятся весьма неоднозначно?
- Проблема в этом есть. Здесь надо сказать, что часть оппозиционных сил современной России выдвигает тезис, что нам не стоит вооружать страну, которая вроде бы в дальнейшем потенциально может создать угрозу нам. Я не разделяю эти суждения.
И руководство России прекрасно это понимает, но с другой стороны мы осознаем, что фактор Китая рассматривается не только в рамках многосторонних взаимоотношений, но и в более широком контексте. Поскольку не секрет, что не всегда в отношениях военно-технического сотрудничества, и в отношениях признания интересов России и других государств наши партнеры со стороны Запада не прислушиваются к российским интересам. Все равно Кремлю надо искать партнера, но наши синологи отмечают, что китайское руководство все-таки использует в своей риторике термин «стратегический партнер».
И они объясняют это тем, что имевшие место союзнические отношения между Никитой Хрущевым и Мао Цзедуном своими жесткими обязательствами привели к тому, что одна из сторон попыталась навязать другой свое видение проблем, а партнерство предполагает больше взаимных общих интересов. Но, пока это разумный подход в международных отношениях.
Помимо этого во время визита были подписаны разные соглашения. Но наш интерес был больше к тому, что Россия предполагает расширить ряд направлений энергетического сотрудничества с Китаем. Это нефть и газ, электроэнергия.
- Вы заметили, что Пекин — «непростой переговорщик». В чем это может проявляться?
- В первую очередь, Китай способен твердо и последовательно отстаивать свои национальные интересы. Во время последних переговоров российская сторона предлагала КНР поставки электроэнергии по семь центов за один киловатт, что в принципе соответствовало бы цене на внутреннем китайском рынке. Однако, Пекин настаивал на существенно низкой цене — два цента за киловатт. Указанная ставка сделала бы российские поставки просто невыгодными.
Но основная суть дела не в этом. Создавалась цепь возможных неприятностей для развития наших дальнейших контактов. Тогда падал бы интерес в поставках российского природного газа. Китай мог бы заменить этот вид сырья электроэнергией, построить собственный алюминиевый завод. Согласитесь, в Пекине сидят весьма дальновидные экономисты.
Что касается поставок российской нефти, то они в последнее время были «небольшими» порядка семи миллионов тонн по железной дороге. При этом здесь существовали перебои в поставках. Помните, что поставки осуществляла компания ЮКОС, у которой были свои внутри российские проблемы. Поэтому, стали чаще появляться сбои в поставках нефти в КНР. К тому же, российская железная дорога не может обеспечивать большие поставки сырья. Отсюда возникал вопрос о создании трубы в Китай, и он решил бы большие проблемы.
Но этот вопрос решался довольно сложно, поскольку требовал колоссальных инвестиций. Это сейчас Россия извлекает большие доходы, пользуясь выгодной конъюнктурой на энергетическом рынке. Ведь несколько лет назад этого не было. Москва не могла решиться на строительство трубопровода стоимостью больше 10 млрд. долларов США, таких денег не было. Плюс, повторяю, ценовой вопрос с китайскими партнерами решался довольно сложно. Если бы речь шла о Европе, то тогда ожидания от получения высоких доходов были бы больше. Может поэтому у Москвы больше «прорывов» именно в европейском направлении.
Но вернемся к основному, к тому, что должно если не беспокоить деловые круги Казахстана, то привлечь их внимание.
Относительно неожиданно для многих во время визита Путина в Китай был озвучен вариант строительства сразу двух газопроводов. Один из Восточной Сибири, а другой из Западной Сибири. Понятно, почему Восточная Сибирь. Это потенциально богатый регион, кроме того, он нуждается в полноценном освоении, именно в освоении со стороны самой России. У нас ведь только пятьдесят три процента населения обеспечены газом. Кроме того, Восточная Сибирь довольна близка к промышленным центрам Китая.
О проекте газопровода «Алтай» информации гораздо меньше. Почему меньше? Западная Сибирь тоже сама по себе богатый российский регион. Основные разведанные газовые месторождения расположены на севере Западной Сибири. Это Тюмень, и севернее Барнаула. Вариант, который озвучил российский президент, предполагает, что трасса пойдет по юго-востоку региона. Это Бийск, плато Укок и дальше на Урумчи.
Предполагается, что мощность трубопровода будет в количестве 30–40 млрд. кубометров газа ежегодно. Именно этот «разброс» может говорить о том, что пока детального технико-экономического основания проекта не разработано. Есть только наметки на эту разработку. Как только вариант был озвучен, сразу же появились критически настроенные заявления экологов. Что можно сказать по данному поводу? Если бы речь шла о нефтепроводе, то их опасения казались бы вескими. Но, когда обсуждается газопровод, лично я думаю, что столь катастрофических последствий не должно быть.
С другой стороны, долгое время государства Центральной Азии самостоятельно обговаривают проект прокладки собственного маршрута экспорта газа в Китай. По сути дела визит президента Туркменистана в Пекин предполагал решения в области импорта КНР туркменского газа, маршрут доставки которого пролегал бы через системы Узбекистана и Казахстана. Да и в перспективе Ташкент и Астана могли сами включиться в экспорт своего газа по этой трубе. Поскольку я эксперт из России, то считаю, что, конечно же, все вышеизложенное учитывалось российским руководством при выработке политического решения по «Алтаю». И это нормально. Поскольку мы государства, обладающие однотипным энергоресурсом в отношении борьбы за рынки, поэтому можем вступать в здоровую конкуренцию.
Возможно, с этим связан тезис о некоем охлаждении в отношении Астаны и Москвы. Но это все на уровне версий.
Несколько смущают сроки строительства газопровода «Алтай», поскольку четыре года — весьма короткое время для такого рода масштабного проекта. С другой стороны, очевидно, что свою роль сыграла китайская позиция. Если раньше Пекин пытался долгое время выгадывать в ценовом факторе, видя изменения рынка в сторону повышения цен и спроса на сырье, и что Москва успешно решает вопросы экспорта в Европу, то это подвигло китайцев на более активные действия.
Дополнительно, китайские эксперты рассчитали, что темпы роста экономики могут замедлиться без остаточной «подпитки» энергоресурсов. Можно сказать, что традиционная позиция КНР «рачительной скупости» была изменена.
Тем не менее, на мой взгляд, возможно изменение сроков строительства «Алтая», его объемов. Но радует, что Китай согласился на те цены, которые российская сторона назвала «справедливыми». Хотя под этой формулировкой можно понимать разные параметры.
- Ущемит ли проект «Алтай» интересы стран Центральной Азии, в первую очередь Казахстана?
- Я допускаю одно, что Пекин может устроить конкуренцию между российским вариантом и среднеазиатским. И на вопрос, какой из них победит, ответить достаточно сложно. Но то, что в выигрыше остаются китайцы, неоспоримо.
Российский «Алтай» имеет преимущество в том, что газопровод более короткий. Представляете насколько сложно тянуть трубу от южных месторождений Туркменистана до китайской границы? Допустим, существуют некоторые участки системы «Средняя Азия- Центр», их можно использовать.
А это уже открытое столкновение с российскими интересами. Поскольку, именно через систему «Средняя Азия — Центр» идут поставки газа в РФ.
Еще раз повторюсь, ответить на этот вопрос сложно. В интересах Казахстана, конечно же, максимальная диверсификация своего экспорта на мировые рынки. Прокладка трубопровода из Туркменистана в КНР однозначно пройдет через казахстанскую территорию, и здесь Астане выгодно получить дивиденды от транзита сырья.
Однако говорить о том, что Россия и Средняя Азия жестко столкнулись в «китайском» вопросе тоже преждевременно. Поскольку это пока все на уровне деклараций. Измениться может все.