Алтайский heartland

Есть все-таки в археологии изрядная доля романтики. Экспедиции, раскопки, вечера у костра, несбывшиеся надежды и потрясающие открытия. Через 11 лет после находки на плато Укок замерзшей мумии «алтайского воина» удача вновь улыбнулась академику Вячеславу Молодину и его коллегам — в Монголии найдено захоронение воина такой степени сохранности, примеров которой практически не знает история археологии. Нынешняя находка, как и укокская, относится к пазырыкской культуре скифского времени (VI — III вв. до н.э.).
События развивались по классической русской пословице: «Не было бы счастья…». В свое время работы на плато Укок пришлось прекратить из-за противодействия алтайских властей, и археологи были вынуждены искать иные пути.
- Спустя 10 лет я окончательно понял, что мы не успели сделать на Укоке, и, поскольку жизнь человеческая коротка, решено было войти в «эту реку» с другой стороны — со стороны Монгольского Алтая, — рассказывает Вячеслав Молодин. — Мне казалось, что мерзлота и большая высота — те самые условия, которые обеспечивают сохранность подобных памятников. В 2004 году мы провели целенаправленную разведку в самой северо-западной части Монгольского Алтая, примыкающей к Укоку. Нашли немало многообещающих комплексов, хотя пазырыкских среди них оказалось не так много. Тем не менее фронт работ был обеспечен.

- Насколько я знаю, этот проект — показательный пример и междисциплинарной интеграции, и международной кооперации…
- Именно так. В прошлом году мы выехали на Монгольский Алтай вместе с сибирскими геофизиками под руководством академика Михаила Эпова. Они провели мониторинг курганов и предположили, что в трех из них должна быть мерзлота. А нынешним летом к раскопкам приступила серьезно подготовленная международная экспедиция: с российской стороны — Институт археологии и этнографии СО РАН, с немецкой — Германский археологический институт, руководитель проекта — президент института, профессор Г.Парцингер (кстати говоря, почетный доктор СО РАН), со стороны Монголии — Институт археологии Монголии во главе с директором, профессором Д.Цэвээндоржем.
Кроме профессиональных археологов я решил привлечь специалистов, которые сразу помогли бы провести анализы, не сделанные на Укоке, — мерзлотоведа из Института криосферы Земли, поскольку мы, археологи, понимаем феномен образования мерзлоты в погребениях достаточно дилетантски, а также генетика из Института цитологии и генетики СО РАН. Благодаря этому нам удалось взять пробы не только на генетику, но и на микробиологию, чего до сих пор никто в мире не делал. Кстати, молодой генетик Александр Пилипенко, работающий с нами еще со студенческих лет, совершенно блестяще зарекомендовал себя и как ученый, и как простой участник экспедиции, а поработать нам, надо сказать, пришлось немало.
- Неужели ошиблись геофизики?
- Нам такое тоже приходило в голову: сначала последовала череда неудач. Первым мы начали копать наиболее перспективный, с нашей точки зрения, комплекс — самый крупный и расположенный на большой высоте. Раскопали курган довольно быстро. Были данные геофизиков о наличии там мерзлотной линзы, вроде бы читалось и могильное пятно. Однако, когда прошли два с половиной метра, выяснилось, что копаем «придуманную яму»: вся конструкция была связана с впускным захоронением, полностью разграбленным. Но нам уже важно было проверить, не ошиблись ли геофизики, поэтому работа продолжалась. Долбили яму, пока не дошли до мерзлотной линзы — результаты раскопок подтвердили правоту коллег, но никакого отношения к погребальному комплексу этот «каменный карман», в котором образовалась мерзлота, не имел.
Второй раскопанный нами курган был явно пазырыкским — обряд, глубокая яма, и сруб неплохо сохранился. Но в срубе красовался огромный лаз, через который грабители вытащили практически все. Судя по немногим уцелевшим деревянным предметам и фрагментам костей, захоронение было парное: женщина с ребенком. Грабили практически современники, по свежим следам. Честно говоря, в этот момент участники экспедиции были близки к отчаянию — деньги затрачены немалые, работа над проектом идет третий год, а результаты минимальны…
- И тут ваши усилия были вознаграждены сполна…
- События развивались по самому драматическому сценарию. Мы начали раскапывать небольшой курган — боялись, что большой не успеем. Раскопали за три дня. Это оказался… поминальник гуннского — более позднего периода. Совсем нам стало грустно. Оставался последний комплекс, в котором геофизики предполагали мерзлоту. Решили: будем копать! Курган, вошедший в историю археологии под названием Олон-Курин-гол-10, был средних размеров, около метра высотой. Начав исследования, поняли, что комплекс не разграблен. Расположение на большой высоте (2,5 тысячи метров) и наличие мерзлоты способствовали его сохранности. Но само захоронение нашли не сразу — яму устроители замаскировали, засыпав пространство материковым слоем. К тому же грунт был очень плотный, почти как цемент: дресва, смешанная с песком.
Найденная могила оказалась совершенно великолепной, даже для сохранившихся в условиях мерзлоты погребальных комплексов пазырыка, которые мы повидали на Укоке. Сруб был сложен из полубревен (сохранились так, что хоть сейчас пускай в строительство!) и укрыт черным войлоком, на котором лежали две взнузданные лошади. Снизу лошади буквально примерзли к бревнам. Судя по упряжи — предметы из дерева, фигурки грифонов, подвески — комплекс явно относился к позднепазырыкской культуре (конец IV — III вв. до н.э.). Поработав с лошадьми, в том числе взяв пробы на микробиологию, мы вскрыли сруб. Трехвенцовый, в виде усеченной пирамиды из полубревен, словом, великолепный саркофаг. Увиденное нас потрясло: погребенный лежал как бы полностью расчищенный — не вмерзший в лед, не засыпанный землей, что в археологии встречается крайне редко. Лед был только внизу, под его погребальным ложем. Взрослый рыжеволосый мужчина в полном вооружении, одетый в красные штаны, войлочные сапоги и прекрасно сохранившуюся шубу из меха сурка с соболиным воротником и аппликациями из цветного войлока.
Мягкие ткани сохранились только частично — Александр Пилипенко сразу взял пробы на генетику. Зато в колчане был впервые найден целый лук сложной конструкции — склеенный из нескольких тоненьких струганных дощечек и обмотанный тонким слоем кожи. Кроме того, мы нашли деревянные стрелы, великолепный железный кинжал в деревянных ножнах, типичный для пазырыка войлочный головной убор, украшенный деревянными фигурками лошадок в золотой фольге, глиняный сосуд, сосуд из рога (четвертый из известных в мире). Уцелели даже остатки заупокойных яств на деревянном блюде — кроме костей сохранились и мягкие ткани барана, что позволило нашему генетику вновь взять пробы, в том числе и на микробиологию. Результаты этих проб могут оказаться совершенно неожиданными. Сейчас планируем совместные исследования с ГНЦ микробиологии «Вектор» и Институтом химической биологии и фундаментальной медицины СО РАН. Словом, предстоит большая работа. Человека в шубе мы уже отправили в Улан-Батор. К счастью, в тот самый момент под Улан-Батором работала экспедиция Натальи Полосьмак, а в ее составе — наш реставратор Елена Корнеева, специалист по пазырыкским шубам. Поэтому реставрация уже началась.
- Каков ранг найденного в Монголии воина?
- Думаю, рядовой член пазырыкского общества. Может быть, глава рода или глава семьи — две лошади, курган самый большой в цепочке. Впрочем, это не главное, главное — помочь монгольским коллегам все сохранить, сделать необходимые исследования, написать хорошую книгу.
- То есть на этот раз удастся завершить все задуманное?
- О вызванном результатами нашей экспедиции резонансе хотелось бы сказать отдельно. Отношение к нашей работе монгольских граждан — и ученых, и политиков, и простых местных казахов, живущих в районе раскопок, — было просто потрясающим. Узнав о находке, нас немедленно посетил президент Академии наук Монголии академик Баатарын Чадраа. Он сразу оценил незаурядность события, поэтому следом за ним на место работ прибыл президент страны Намбарын Энхбаяр. Прекрасно образованный человек, отлично владеет русским. Мы показали ему кое-что из найденного — например, великолепную деревянную диадему в виде двух волков, выполненную в классическом скифо-сибирском стиле. Осмотрев комплекс, президент поинтересовался, какая помощь нам необходима. В результате для транспортировки мумии в столицу страны был выделен пограничный вертолет. Благодаря оперативной доставке работы с воином уже начались — его раздели, приступили к реставрации. Как сообщил мне профессор Цэвээндорж, находка привлекла внимание научной общественности Монголии. Хотят подключиться монгольские медики, генетики. Мы договорились, что исследования будут дублироваться — наши ученые, немецкие, монгольские — чем больше специалистов привлечем, тем больше надежды на успех. На стадии полевых работ совместный проект блестяще завершился, предстоят фундаментальные исследования. Благо, материала найдено достаточно.

Газета научного сообщества «Поиск»